Мода и тоталитаризм

Здравствуй, дорогой дневник!

Сегодня эссе по истории моды, навеянное двумя изучаемыми мной на каникулах книгами: "FashomEast: призрак, бродивший по Восточной Европе" Джурджи Бартлетт и "Мода и фашизм" А. В. Васильченко.

28 июля 1914 года мир изменился. Именно с этой даты принято отсчитывать новейшую историю. Именно от этой даты действительно можно отсчитывать многие процессы и события, происходившие в мировой (в особенности европейской истории 20-ого века). Одним из процессов, запущенных этой датой можно назвать появление в первой половине 20ого века тоталитарных режимов в СССР, Германии, Италии, Испании и других государствах. Но все это время существовала одежда, существовала мода и стремление людей одеваться. Прочитанные мной книги как раз дали мне много материала к размышлению, касательно взаимодействия моды и политики в условиях тоталитаризма. Спешу поделиться.

Сразу оговорюсь, что ограничиваю рассматриваемый период обзора тремя географическими примерами: СССР, Германия и Италия и временными рамками со дня установления соответствующего режима до 9 мая 1945 года.

1. Мода и советская власть

Первым по времени из интересующих меня режимов установился в России после революции 4 ноября 1917 года. При этом, строго говоря, тоталитарный режим сформировался в СССР в 30-ые годы с приходом к власти И. В. Сталина. Но тотальный государственный контроль над всеми сферами общества, и в первую очередь культурой (что собственно и подразумевает тоталитаризм) начался уже с первых дней революции. Собственно в период между 1917 и 1945 годом в СССР было два периода взаимоотношения государства и моды: большевистский и сталинский, каждый из которых обладал характерными особенностями.

Мода - проявление культуры. Ее отражение в материальном мире. Но очень важно помнить, что у моды две ипостаси: 1. мода - выражение господствующих в обществе культурных идей и представлений, в особенности представлений о гендерных ролях; 2. в то же время, мода - продукт реального сектора экономики, крупная индустрия, связанная с производством как собственно одежды и аксессуаров, так и сырья (тканей, кожи и проч.), что составляет одну из крупнейших отраслей легкой промышленности.

Большевики отрицали моду и красивую одежду как буржуазный пережиток. При этом, в рамках идеи полного отказа от прошлого и создания нового мира и нового человека, одежду пытались использовать как атрибут новой культуры. При этом одежда отрывалась от понятия моды. Она должна была стать унифицированной, форменной, одинаковой и неизменной. При этом эстетически она должна была соответствовать идеям абстракционистов, футуристов и прочих почитаемых большевиками "продвинутым" культурным и эстетическим представлениям. Таким образом, большевики понимали культурное значение одежды и пытались влиять на него адекватно своей идеологии. При этом практически игнорировалась материальная составляющая. В годы гражданской войны российская легкая промышленность медленно умирала, средства в ее реконструкцию государством не вкладывались, а частный бизнес был уничтожен.

В итоге, к 30ым годам техническая способность СССР производить одежду была ничтожна. К этому времени ( с наступлением сталинского периода) изменились представления об эстетике. В плане одежды стала пропагандироваться традиционная эстетика женственности. Одежду продолжали использовать как атрибут культурной борьбы, противопоставляя советскую элегантную и добродетельную одежду разврату и износу буржуазного мира. При этом, СССР не осуществлял практически ни импорт ни экспорт одежды. Мода СССР была отделена от мировых тенденций железным занавесом, а власть  пыталась заморозить процессы изменчивости в моде. Действительно, в условиях плановой экономики, в отличие от рынка, где постоянная конкуренция и стремление в выгоде требуют постоянного обновления коллекций, чем дольше люди будут хотеть носить один и тот же фасон, тем более успешно будет производство успевать его произвести. Но, на практике производство (хотя и модернизированное) не справлялось с задачей производства достаточного количества качественной одежды для обеспечения советских граждан. Правительство же не рассматривало одежду как возможный товар для экспорта.

В целом же можно говорить, что для СССР мода была идейным врагом, а одежда - важным инструментом идеологической войны. При этом материальная база производства существенно игнорировалась и отставала.

2. Мода и нацизм.

Нацистское правительство в Германии тоже видело в моде инструмент культурного воздействия на общество. И тут существовали три взаимосвязанные (и местами взаимоисключающие) тенденции. 

Верхушка национал-социалистической партии любила красивых и ухоженных женщин, а многие из высокопоставленных иерархов рейха имели жен, желавших красиво одеваться. Поэтому мода и производство одежды поощрялось. Кроме того, ставилась задача освобождения немецкой моды от инородных влияний (в первую очередь от диктата Парижа). Поддерживая традиционную эстетику, нацисты были схожи в своих эстетических пристрастиях со сталинским режимом в СССР, однако, наличие свободного рынка и активные импортно-экспортные операции не требовали "замораживания" моды. Наоборот, разнообразие поощрялось амбициями экспорта немецкой моды.

Вторая тенденция, связанная с материальным аспектом моды заключалась в том, что большинство ателье и швейных предприятий в Германии до прихода к власти Гитлера, принадлежали евреям. Соответственно, велась идеологическая война против чуждой еврейской моды, а предприятия конфисковались и перераспределялись в пользу "истинных арийцев".

Третья тенденция связана с формированием образа новой немецкой женщины. В отличие от правящей верхушки, многие радикальные националисты стремились навязать в качестве официально обязательного образ "Гретхен": естественность, отсутствие косметики, прическа коса, простая одежда в традиционном стиле. Но столь радикальный образ, хотя и был распространен и популярен в определенных кругах, не занял того безоговорочно господствующего идеологического положения, о котором мечтали его создатели. 

В целом же можно говорить о том, что нацизм успешно приспособил моду для своих целей и пытался (однако без особого фанатизма) использовать ее как инструмент идеологии.

3. Мода и фашизм.

Знакомство с отношением к моде в фашисткой Италии ввергло меня в отчаяние своей разумностью, адекватностью и пользой, которую страна получила в результате деятельности режима. А дело вот в чем. Итальянская текстильная промышленность была весьма развита: ткани, кожа, сырье были превосходными и славились по всему миру на протяжении веков. Но итальянская мода, т.е. производство собственно одежды было полностью ориентированно и подавлено господством моды парижской. Элита предпочитала изделия из Парижа. Кроме того, существенную сложность представляла и существовавшая внутри Италии сепарация регионов и их конкуренция (в особенности между Миланом и Римом). 

Фашистский режим как раз и сумел жестко приказным образом преодолеть эти проблемы. Были в приказном порядке созданы общеитальянские модные институты и объединения текстильной промышленности, был введен запрет на экспорт парижской моды, была поставлена задача развить собственную модную индустрию для экспорта. Итогом этого можно считать модный бум в Италии 50х годов, который врят ли был бы возможен без предварительной подготовки во времена Муссалини.

Что качается культурной составляющей моды, то в Италии пропагандировался культ женщины-домохозяйки, но потребность создать внутренний рынок для текстильной промышленности стимулировала положительное отношение к моде как явлению. Идеология устремилась в область создания собственно итальянской моды и ее преимуществ над модой иностранной.

Подводя итог, можно констатировать, что чем больше тоталитарный режим использует моду как инструмент идеологической борьбы, тем более страдает индустрия. Но мода все равно выживает в своей изменчивой природе.